Иллюстративное фото Unsplash.

Почему тысячи людей выбирают одиночество, терпят неуважение и чувствуют себя ненужными? За этим скрывается травма отверженности, которая заставляет нас закрываться от мира. Психолог Дарья Кист на примере реальной истории разобрала, как проявляется эта травма, почему мы прячемся от одиночества в работу и чем опасен страх конфликтов.

Инстаграмный праздник и тихая драма за кулисами

Ярким примером того, как прошлое управляет нашим настоящим, стала история одной близкой знакомой Дарьи Кист — Анны.

— Недавно мы встретились с Анной за чашкой кофе, и на ней буквально не было лица. Ее лучшая подруга праздновала 35-летний юбилей. Праздник получился грандиозным и по-настоящему инстаграмным: загородный дом, кейтеринг, музыканты, диджеи и около сотни гостей со всего мира. За исключением одного нюанса: Анну на этот юбилей почему-то не позвали.Реакция человека, столкнувшегося с подобным внезапным исключением из близкого круга, позволяет безошибочно считать его внутренние установки. Психика Анны мгновенно попыталась защитить себя от невыносимой обиды, замаскировав боль под показное великодушие.— Анна призналась, что огорчена, но тут же поспешила заверить, что «зла на подругу не держит». На мой вопрос, почему она просто не набрала ее номер, чтобы напрямую прояснить недоразумение, Анна выдала классический набор защит: «Я не привыкла навязываться и вообще не люблю навязчивых людей. Каждый имеет право сам решать, кого звать на свой день рождения. С моей стороны было бы грубо и нелепо выспрашивать, куда мне ехать». А чтобы окончательно доказать самой себе собственную «неуязвимость», она добавила: «Да и вообще, весь этот день я провела за работой, так что было и было».
Эта ситуация — идеальная иллюстрация того, как проявляются ключевые признаки травмы отверженности.

1. Влюбленность в холодных и недоступных людей

Первый маркер, который отчетливо считывается в этой истории, — подсознательный выбор эмоционально закрытых и отстраненных личностей в качестве партнеров или близких друзей.— Такие люди обычно вырастают в семьях, где близкие были эмоционально недоступны, — констатирует психолог. — Родители физически заботились о ребенке, но не дали ему опыта безусловной любви, ласки и душевного тепла. Вырастая, человек ищет точно такие же декорации. Теплые, открытые и принимающие люди кажутся ему пресными. Его тянет туда, где внимание нужно буквально заслуживать и вымаливать — точно так же, как в детстве. Вроде бы люди называют друг друга лучшими друзьями, но между ними всегда сохраняется огромная, глухая дистанция. Как иначе объяснить, что именинница не заметила отсутствия лучшей подруги среди сотни гостей? Но для человека с низким уровнем эмпатии это абсолютно нормально. Они действительно, без всякого злого умысла, способны упустить близкого из виду. А травмированный партнер по привычке принимает эту холодность за норму.

2. Фоновое убеждение «я не важен и не нужен»

Второй признак — внутреннее допущение того, что с вами можно общаться пренебрежительно.

— В каждой фразе Анны сквозило смирение: «Со мной можно так поступать». Человек с травмой отверженности живет с перманентным ощущением: «Я не важен, я не ценен, мое присутствие необязательно». Любое внешнее событие — забытое приглашение, неотвеченное сообщение или перенесенная встреча — падает на эту благодатную почву. Вместо того чтобы возмутиться, человек покорно соглашается со своей второстепенной ролью. Ему кажется логичным, что на празднике в сто человек на него не хватило стула. Люди со здоровой психикой априори не считают, что с ними можно обойтись пренебрежительно. Они более гибки и уверены в себе. Столкнувшись с такой ситуацией, они бы просто написали в мессенджер: «Слушай, а почему меня нет в списках? Присылай скорее адрес!». Для них это естественный шаг, но для человека с травмой отвержения деструктивные сценарии садятся на эго как влитые.

3. Страх навязаться и ужас перед отказом

Третий маркер — парализующий страх проявить инициативу, который человек ошибочно принимает за «хорошие манеры».

— Кажется, что если я наберу номер или напишу сообщение, это будет воспринято как давление, — объясняет эксперт. — Человек панически боится пережить жгучий стыд за свое якобы неправильное, детское и навязчивое поведение. Анна просто сложила лапки и втайне ждала, что подруга сама ей позвонит. Но за этим страхом всегда скрывается четвертый признак — ужас перед прямым и окончательным отказом. Если я проясню ситуацию и узнаю, что меня на самом деле там не ждут, это будет боль неподъемного размера. Но если я занимаю пассивную позицию и молчу, у меня в голове остается хотя бы крошечный лучик надежды. Мне проще верить, что меня не бросили навсегда, а просто забыли, но обязательно вернутся и заберут. В этом очень много уязвимого ребенка, но никак не взрослой части личности.

5. Мнимая неконфликтность и подмена эмоций через проглатывание обид

Пятый и шестой признаки проявляются в патологическом страхе перед любым обострением отношений. Человек убежден: малейшее проявление его недовольства приведет к тотальному краху связи.— Анна не решилась позвонить, потому что побоялась создать лишнее напряжение, — отмечает Дарья Кист. — Внутри нее сработала установка: «Если я покажу характер, меня бросят». Когда человек и так считает себя неценным, он держится за друзей как за ниточку и боится заявить о своих правах.

Дарья Кист выделяет три ярких бытовых проявления такой мнимой неконфликтности:

• Тотальное соглашательство: люди едут в неудобный отпуск, идут в ресторан, до которого тяжело добираться, и даже не пытаются пересобрать ситуацию в свою пользу, опасаясь, что их отвергнут.
• Терпение дискомфорта: они готовы годами терпеть обиды, лишь бы не создавать окружающим лишних проблем. У них просто нет опыта самозащиты — они не знают, как отстаивать себя.
• Проглатывание обиды: вместо открытого диалога человек заминает эмоцию внутрь себя и несет ее домой, занимаясь подавлением чувств.

— Сначала Анна честно призналась: «Мне обидно», и по ее лицу было видно, как ей больно. Но уже через секунду она добавила: «Но я зла не держу, ведь каждый сам решает, как поступать». В это мгновение обида была проглочена. Люди с травматическим опытом привыкают прятать свою боль, из-за чего становятся абсолютно непонятными для окружающих. Если бы Анна прямо спросила: «Что происходит?», она стала бы понятной и предсказуемой для подруги. Скрывая свои чувства, люди запускают цикл самосбывающегося пророчества: они продолжают организовывать в своей жизни обстоятельства, где снова вынуждены прятать эмоции.

7. Уход в работу, чтобы не чувствовать

Седьмой маркер — использование тотальной занятости, трудоголизма или спорта в качестве эмоциональной анестезии.— Когда Анна осознала, что грандиозный праздник уже начался, а она осталась одна дома, внутри нее образовалась невыносимая пустота, — объясняет психолог. — Чтобы не соприкасаться с этой болью, она с головой нырнула в работу. Это классическая защита. Люди с травмой отвержения готовы сумасшедше тренироваться, бегать марафоны, круглосуточно строить бизнес — делать все что угодно, лишь бы заглушить внутренний голос. Но попытка заместить живые эмоции гиперактивностью превращает внутренний мир в пороховую бочку. Рано или поздно этот механизм даст сбой, и подавленные чувства взорвутся в самый неподходящий момент. Пожалуйста, не накапливайте негатив. Позволяйте себе проживать обиду и боль, даже если это тяжело. Гораздо безопаснее давать эмоциям выходить потихоньку, маленькими порциями, чем доводить психику до критического взрыва, выдержать который будет невозможно.

Источник: СБ.

Читайте ndsmi.by в социальных сетях: "ВКонтакте" , "Одноклассники", "Фейсбук", instagram, twitter, Telegram.